admin / 22.12.2019

Литература абсурда

Абсурд в литературе

У этого термина существуют и другие значения, см. Абсурд (значения).

Абсурд (от лат. absurdus — нелепый) — нелепость, бессмыслица. С точки зрения литературоведения это особый стиль написания текста, для которого характерны подчёркнутое отсутствие причинно-следственных связей, гротескная демонстрация нелепости и бессмысленности человеческого бытия.

Абсурд в литературе

Литература абсурда — это стиль или лейтмотив в литературе, характерной особенностью которого является демонстрация бессмысленности, парадоксальности, нелепости и даже комизма привычных жизненных условностей, правил и законов, при помощи игры логическими значениями, описаний механистичности, бесцельности существования человека, обличения недопонимания между отдельной личностью и обществом. Возможны и другие способы выражения.

Литература абсурда затрагивает самые разные сферы и проблемы: психология, социум, кризис духовности, культурные ценности, тоталитаризм государства как такового, онтология внутреннего и не связанного с надындивидуальным или идеальным.

Обэриуты (Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Олейников) считаются родоначальниками абсурдизма в русской литературе. В своём манифесте они заявили: «Кто мы? И почему мы?.. Мы — поэты нового мироощущения и нового искусства… В своём творчестве мы расширяем и углубляем смысл предмета и слова, но никак не разрушаем его. Конкретный предмет, очищенный от литературной и обиходной шелухи, делается достоянием искусства. В поэзии — столкновение словесных смыслов выражает этот предмет с точностью механики». Основные способы построения текста — языковые и речевые аномалии, орфографические ошибки, «пятое значение», опровергание собственных слов, фрагментарность, отсутствие логики и другие. Обэриуты утверждали, что наряду с существующими четырьмя значениями предмета (начертательным, эмоциональным, целевым и эстетическим), которые закрепляют отношения между человеком и предметом, необходимо ввести «пятое значение», которое определяется самим фактом существования предмета и обеспечивает ему полную свободу, освобождая от условных связей. То есть слово рассматривается как предмет, а предмет — как слово (например, «за кончик буквы взяв, я поднимаю слово шкаф»). Важнейшим принципом в поэтике обэриутов является релятивность. Этот принцип состоит в том, что когда последующий фрагмент текста опровергает предыдущий, опровергаемый элемент из текста не изымается. В качестве примера можно привести начало рассказа Хармса «Четвероногая ворона»: «У вороны, собственно говоря, было пять ног, но об этом говорить не стоит». Существуют даже целые рассказы, построенные на этом принципе, например, рассказ Хармса «Голубая тетрадь № 10». Рассказ начинается так: «Был один рыжий человек…». Затем мы узнаем, что у этого человека не было волос, ушей, рта и внутренностей. Рассказ заканчивается словами: «Ничего не было! Так что непонятно, о ком идёт речь. Уж лучше мы о нём не будем говорить».

По логике абсурда возникают уникальные образы и категории: насилие и смех, юмор и святость, жизнь в чуде, недочеловек.

Наиболее известными представителями литературы абсурда являются Франц Кафка, Сэмюэль Беккет и Эжен Ионеско. Философски литература абсурда наиболее близка к экзистенциализму, но её первоистоки наблюдаются ещё в творчестве Антона Чехова.

Среди современных авторов, пишущих в жанре абсурда, можно отметить нидерладского писателя Тоона Теллегена, а также польского драматурга и прозаика Славомира Мрожека.

«Традиции французского театра абсурда в русской драме существуют на редком достойном примере. Можно упомянуть Михаила Волохова. Но философия абсурда до сего дня в России отсутствует, так что ее предстоит создать.»

Фактически, литературой абсурда являются многие литературные направления эпохи постмодерна. Не исключение — такие ответвления, как метафизический реализм, новый реализм и даже фантастика, с уходом модерна потерявшая прогрессистскую идеологическую окраску.

См. также

  • Доведение до абсурда

Литература

Для улучшения этой статьи желательно?:

  • Викифицировать статью.
  • Найти и оформить в виде сносок ссылки на авторитетные источники, подтверждающие написанное.

Литература абсурда

У этого термина существуют и другие значения, см. Абсурд (значения).

Литература абсурда (от лат. absurdus — «нестройный, нелепый») — особый стиль написания текста, для которого характерны подчёркнутое отсутствие причинно-следственных связей, гротескная демонстрация нелепости и бессмысленности человеческого бытия.

Для литературы абсурда характерны демонстрация бессмысленности, парадоксальности, нелепости и даже комизма привычных жизненных условностей, правил и законов, при помощи игры логическими значениями, описаний механистичности, бесцельности существования человека, обличения недопонимания между отдельной личностью и обществом. Возможны и другие способы выражения. Литература абсурда затрагивает самые разные сферы и проблемы: психология, социум, кризис духовности, культурные ценности, тоталитаризм государства как такового, онтология внутреннего и не связанного с надындивидуальным или идеальным.

Энциклопедичный YouTube

  • 1/3 Просмотров:1 715 470 1 448
  • ✪ Западная литература XX века (Театр абсурда, Сэмуэль Беккет и др. Лекция -13)
  • ✪ ACADEMIA. Григорий Кружков. Спецкурс «Английская литература». «Поэзия абсурда Эдварда Лира».
  • ✪ 2. Даниил Хармс. Родившись в колбе абсурда.

Субтитры

Как понимать абсурдистскую литературу: Редактор журнала «12Крайностей» о любимом литературном жанре

Чуть ниже в том же произведении следует рассказ Пожарного, «Насморк», и это ещё один пример того, как абсурдистская драма насмехается над литературной традицией. Он начинается словами: «У моего тестя был со стороны отца двоюродный брат, у которого был дядя со стороны матери, у которого был тесть, у которого дед со стороны отца второй раз женился на юной туземке, у которой брат во время своих странствий повстречал девушку, в которую он влюбился, и у них родился сын, который женился на бесстрашной аптекарше…» Пожарный продолжает перечислять длинную, бесконечную цепь незнакомых нам людей, другие герои постоянно его перебивают, и, когда читатель уже отчаивается узнать, в чём дело было, Пожарный неожиданно заканчивает историей о блондинке-учительнице: «…у которой отец воспитывался в Канаде у одной старушки, племянницы кюре, у которого бабушка, бывало, как зима, так вечно, как все, подхватывала насморк». Здесь героев и их поступков чересчур много, и служат они в таком количестве сразу нескольким целям. По мне, так понять, что тут случилось, может любой, у кого есть болтливые знакомые, которым хочется ещё в начале их длинного монолога сказать: «Последнее предложение, пожалуйста». Катарсис не наступает — и в этом главная характеристика такой истории. И это, конечно же, пародия на тысячелетний литературный приём — перечисление, описание через запятую, присущи были как французским романтикам, так и античным писателям (отсюда мандельштамовское «Я список кораблей прочёл до середины»).

Даниил Хармс ещё более лаконично и жёстко обходится с какими-либо привычными жанрами, особенно хороши в этом смысле его анекдоты: «Как известно, у Пушкина никогда не росла борода. Пушкин очень этим мучился и всегда завидовал Захарьину, у которого, наоборот, борода росла вполне прилично. „У него — ростёт, а у меня — не ростёт“, — частенько говаривал Пушкин, показывая ногтями на Захарьина. И всегда был прав». Или: «У Пушкина было четыре сына, и все идиоты. Один не умел даже сидеть на стуле и всё время падал. Пушкин-то и сам довольно плохо сидел на стуле. Бывало, сплошная умора; сидят они за столом: на одном конце Пушкин всё время со стула падает, а на другом конце — его сын. Просто хоть святых вон выноси!» Во-первых, выбор главного действующего лица. Читателю известно, кто такой Пушкин, пару-то строчек кто угодно способен процитировать, а уж длинные ногти, о красе которых думал герой поэмы, тоже всем известны (в том числе и по знаменитому портрету). Эти крохотные мелочи создают ощущение правдоподобности, и читатель настраивается верить автору. Но сама по себе история кажется до смешного мелочной, недостойной великого писателя — её комичность усиливается как раз за счёт подобного контраста.

Но Хармс, Ионеско, Олейников и даже знаменитое абсурдистское произведение Беккета «В ожидании Годо» кажутся очень понятными в сравнении со стихами Введенского, так же как и Даниила Хармса, ОБЭРИУта («Объединение реального искусства»). Введенский придумал изъясняться не просто словами или образами, но т. н. иероглифами — если очень коротко и грубо, это когда слово означает целое понятие, традицию, архетип, ритм и т. п.: «Мне невмоготу. Кому? Мне. Что? Невмоготу. Я один как свеча. Я семь минут пятого один восемь минут пятого, как девять минут пятого свеча десять минут пятого. Мгновенья как не бывало. Четырёх часов тоже. Окна тоже. Но всё то же самое». Здесь понятия «я», «свеча», «один/одиночество» — едины. Можно сказать, он через запятую перечисляет: «Я один, один, один». В поэзии Введенского важно искать, знакомиться с языком, как с чужим и непохожим, как с иностранным. Когда читатель находит к поэзии Введенского ключ, он легко открывает другие двери, и семантические повторения обретают исторически заложенный в них смысл — становятся ритуальными.

Театр абсурда для многих людей – это всего лишь хаотичный набор сменяющих друг друга сцен, которые кажутся нелепой бессмыслицей. Но если попробовать копнуть чуть глубже, то поведение актеров уже не кажется таким странным. Подробнее в нашем материале.

У каждого действия, каждого слова и каждого предмета на сцене в театре абсурда есть своё место. Этот театр – вполне логичное развитие не только самого театра как вида искусства, но и логичное течение вообще.

Внутри каждой пьесы мы можем проследить идею, которую пытался вложить туда автор. Идея абсурдистских пьес – это отражение концепции мира, ценностей драматурга. Весь свой опыт, отношение к окружающей действительности, собственные установки и наблюдения – всё это можно проследить внутри сценического действа.

Драматурги, которых критики приписывали к абсурдистскому направлению, никогда не собирались в группы и объединения. Поэтому, можно с уверенностью сказать, что каждая пьеса уникальна, у каждого автора свой почерк, свои метафоры и своя система мировоззрений, что может увлечь любого, кто попытается хоть немного углубиться в эту тему.

Живые картины Босха на сцене. Если вы никогда не знакомились с творчеством Иеронима Босха, вы и не поймете суть происходящего.

Театр абсурда – это тип современной драмы, в основе которого лежит идея тотального отчуждения человека в мире и социуме. Первые подобные пьесы появились в начале 1950-х годов во Франции. Позже направление охватило всю Западную Европу и США. Критика того времени как только не называла этот новый виток драматургии – «антитеатр», «театр парадокса», «абсурдный театр».

Философия театра абсурда

Своё начало театр абсурда берет из концепций философских движений дадаизма и сюрреализма, так же не прошёл мимо комедий Ч.Чаплина, с их элементами клоунады.

Философской базой театра абсурда стала развивающаяся в 20-30-е годы ХХ века философия экзистенциализма. В её основе лежал тезис об абсурдности существования мира в целом. На первое место выдвигается внутренний мир человека со всеми его переживаниями, эмоциями, тревогами и надеждами, но он резко противопоставляется окружающей действительности.

Мир, что окружает человека хаотичен, в нем нет определенной системы координат, где человек бы мог чувствовать себя комфортно. Смысл существования так же ставится под вопрос, происходит постоянный поиск себя и места в мире.

Если философские корни театра абсурда – современные философские течения, то эстетические – основы театрального искусства. «Театр абсурда – это обращение, к старой, архаической традиции», — писал в своей монографии «Театр абсурда» Мартин Эсслин.

Дадаизм

Более непосредственные эстетические корни театра абсурда восходят к движению дада, которое возникло в Цюрихе в 1916г., куда пришлось уехать многим немецким и французским художникам и поэтам, дабы скрыться от ужасов Первой мировой войны.

В это время появляются произведения без вмешательства военной цензуры того времени, целью которых было разрушение искусства века, «породившего кошмары войны». Именно в такой форме дадаисты хотели выразить протест против реальности, так как рационализм и логика объявлялись одними из главных виновников мировых войн и конфликтов.

Вместо традиционных психологических образов выступали комичные персонажи (марионетки, клоуны). Абсурдисты превратили своего героя в марионетку, которая двигалась по воле режиссера, ибо абсурдный герой – это всегда объект, не имеющий никакой воли. Хочется добавить, что театр абсурда – это всегда народный театр, т.е. балаганный, а для него всегда была характерна простота сюжета и наравне с этим едкая сатира, ведь, ярмарочному шуту позволялось говорить абсолютно всё.

Сюрреализм

  • Рене Магритт «Влюбленные»
  • Сальвадор Дали
    «Лицо войны»
  • Рене Магритт
    «Сын человеческий»

Многие теоретики театра абсурда говорят о том, что именно сюрреализм был первым этапом к появлению подобного театра, ибо сюрреалисты старались познать «абсурдное» в своём творчестве. Сопоставление несопоставимых вещей и понятий, разрыв всех логических связей, нарочитая фрагментарность стали основными приемами в живописи, литературе и кинематографе эпохи сюрреализма.

Художественная работа для них стала результатом деятельности бессознательного, освобожденного от ограничений логики и рассудка. Театр для сюрреалистов – лишь возможность испробовать различные приемы. И сюрреализм, и дадаизм так же имели предшественников, которые повлияли и на театр абсурда. Здесь необходимо назвать два имени – Альфред Жарри (1813–1907) и Гийом Аполлинер (1880–1918).

Европа

В Европе театр абсурда появился только в послевоенное время. Пессимизм и нигилизм этого театра объясняются как раз-таки самим временем. Полнейшая разочарованность во всех идеологиях, и даже в возможности чисто языкового взаимопонимания, убежденность в том, что человек не способен справиться со злом, и что он обречен на вечное одиночество – это основные постулаты театра абсурда.

«Я чувствую, что жизнь кошмарна, что она тяжела и невыносима, как дурной сон. Посмотрите вокруг: войны, катастрофы и бедствия, ненависть и смятение, гонения и смерть, предостерегающие нас, люди говорят и не понимают друг друга», — писал Эжен Ионеско.

Антитеатр

Отвергая какие бы то ни было каноны и клише и высмеивая их, абсурдистские драматурги выработали тем не менее довольно четкие формальные правила своего театра, такие как отказ от предыстории, открытая концовка, круговая композиция, абсурдный диалог, стоящий на невозможности воздействия партнеров друг на друга. Все эти черты позволяют говорить о единой поэтике антитеатра.

Вот, пожалуй характерные черты драм абсурда, проявившиеся в произведениях Беккета, Ионеско и других абсурдистов:

  • Алогичность поведения героев, двойственность их внутреннего «я»; бессмысленность ситуаций;
  • Игра со словом, обостренное внимание к нему, муссирование проблемы бессодержательности, пустоты языка и поднятие этой проблематики до философского уровня;
  • Крушение и высмеивание творческих стереотипов и клише, как языковых, так и социально-политических;
  • Превращение разговора, диалога в фабулу;
  • Разрушение сценического действия и многих других театральных средств выразительности (так, в пьесе Беккета «Последняя пленка Крэпа» монолог одинокого персонажа заменяет все действие, а в «Поношение публики» Петера Хандке исчезает сама сцена)

Все драматурги-абсурдисты, так или иначе, каждый в своей индивидуальной манере, обращаются к проблематике, характеризующей абсурдистский театр: потеря личностью индивидуальности в современном мире, сомнение в возможностях коммуникации, страх перед окружающей действительностью, онтологическое одиночество человека, его опустошенность и отчуждение от себе подобных. В формальном плане их театральное творчество объединяет смешение трагедии с фарсом, гротесковость, абсурдный диалог.

Думается, что среди главных причин возникновения столь родственных по своей поэтике театров в странах Западной Европы была назревшая необходимость создания новой концепции театра, одной из которых и стал театр абcурда.

Сэмюэль Беккет «В ожидании Годо»

Семюэл Беккет является, по общему признанию, второй одиозной фигурой театра абсурда. Он является нобелевским лауреатом 1969 года. В творчестве Беккета явственно прослеживаются черты экзистенциализма. Сам драматург был крайне одиноким: у него была жизненная философия – философия одиночества, не смотря на то, что он был женат. Беккет ушел из дома, от жены и семьи, в дом пристарелых со словами «Я не хочу быть вам в тягость».

Сэмюэль Беккет

Он стоит особняком, среди абсурдистов, потому что в его пьесах нет явственно прочитываемого социального конфликта, нет примет и духа времени.

Исследователи и критики говорят, что в творчестве Сэмюэла Беккета присутствуют отголоски техники потока сознания (можем наблюдать в его, наверное, главном произведении «В ожидании Годо»). Сюжетную канву этой самой статичной пьесы представляет собой диалог двух, весьма комичных, персонажей: они выглядят так, словно они сбежавшие с цирка клоуны. Само действие разворачивается на дороге, она представляется неким архетипом. Как и в большинстве других произведений Беккета, дорога – аллегория, метафора человеческой жизни вообще.

Мы привыкли, что драматургическое действо заполнено какими-то событиями. Здесь же мы видим совершенную странность со стороны персонаже, как например: Владимир снимает ботинки, снимает, нюхает, рассматривает их. В первой сцене он снимает ботинок, во второй надевает и он уже оказывается ему велик. Из таких нелепых, бессмысленных диалоговых моментов соткана вся канва пьесы.

Главные герои пьесы «В ожидании Годо» — Владимир (Диди) и Эстрагон (Гого)

Эти два человека, ждут некого Годо, никто не знает кто это, никто не знает когда он придет, но при этом все его ждут. Лейтмотивом выступает слово «завтра», на любой вопрос «когда же?». И здесь мы можем видеть этот постоянный ответ, смысл которого «не сейчас». И вот это бесконечное, каждодневное ожидание некого Годо, который наконец-то ответит им на их вопросы: «зачем?», «отчего?», «для чего?».

Так кто же этот Годо? Автор нам не дает ответа. Есть предположение, что этот Годо это Бог, так как мы можем проследить некоторое созвучие между словом «Godot» и словом «бог» в английском языке — «God». Но этот кто-то так и не приходит.

Кроме того, неким атрибутом, некой емкой метафорой является дерево, оно тоже такой глубинный-глубинный архетип. Это дерево стоит уже много лет без листьев и, вероятнее всего, оно олицетворяет бессмысленность и тщетность человеческой жизни, как полое, не дающее ростков, новых листьев, надежды на какое-то продолжение, на какую-то осмысленность.

Во второй части появляются такие персонажи – Поццо и Лаки. Их появление как раз позволяет развеять эту трагическую абсурдность. Эти два героя – это метафора, яркая деталь в «мире» Беккета, так как они представляют собой слугу и хозяина, сцепленных одной веревкой. Они идут, спотыкаясь, наступая друг на друга, хозяин иногда поругивается на подданного. Лаки увешан чемоданами и сумками внутри которых песок (в этом моменте критики усмотрели оценку буржуазного мира, где человек погряз в вещизме, желании обладать чем-то. Вещизм давит на человека, лишает его свободы, это порабощает его).

Эта комическая пара позволяет показать их зависимость. Можно расценивать их обоих как жертв, потому что Поццо, хозяин, всячески унижает слугу, поколачивает, обзывает бесконечными ругательствами тем самым упивается своей властью над ним. Но при этом, когда он дает указания, сам движется в том же направлении, так как они связаны одной цепью. При своем кажущемся, маркированном господстве он такой же слуга, такой же раб окружающих социальных, буржуазных связей.

При всем этом, Поццо наделен автором самыми длинными монологами, которые воспринимаются читателем и зрителем как некая замедленная съемка. Возникает ощущение отражения происходящего во многих кривых зеркалах, нереальности происходящего.

Мифологема дороги, путники, идущие по жизни и ищущие ответы на свои вопросы, при этом не получая ни одного, воспринимаются как некая метафора человека 21 века. Человек отчаянно пытается найти смысл, оправдание существования, постоянно ждет прихода некого Годо, который сможет помочь. Но в пьесе оба наших героя Владимир и Эстрагон остаются стоять под этим одиноким деревом, в надежде открыть и найти для себя смысл, смысл своего существования.

Беккет создал новый, параболический философский театр, отразивший надломленное сознание современного интеллектуала, если не человека вообще. Драматическое творчество Беккета стоит под знаком апокалипсиса. Констатация полной дегуманизации современной цивилизации и полной человеческой отчужденности – лейтмотивы как прозаического, так и драматического творчества Беккета.

Ниже представлен фильм ирландского режиссера Майкла Линдсей-Хогга по одноименной пьесе известного писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе (1969 г.), основоположника Театра Абсурда 20 века, Самюэля Баркли Беккета.

Как нам известно, всем творческим людям необходимо развивать воображение. Для этого рекомендуют писать первое, что в голову придет, пусть даже самое несуразное. Но когда занимаешься подобным, чувствуешь, что необходим прилив новых впечатлений и образов.

Именно поэтому в этой статье хочу рассказать Вам о писателях, которые живо изобретали и писали литературу абсурда. Выберите своего писателя или прочтите всех, их влияние явно скажется на дальнейшем развитии вашего воображения, а в некоторых случаях и вовсе перевернут привычный и устоявшийся мир вещей.

1. Борис Виан “Пена дней”

Нашумевшая пару лет назад в связи с трансляцией фильма в кинотеатрах книга. Конечно, Борис Виан и до кино был очень популярной и интригующей натурой. Но прокат фильма разбудил в душах людей порыв к прочтению этой книги. “Пена дней” – один из самых известных романов Бориса Виана, который расценивается как интеллектуальная литература, где господствует сарказм, юмор и сатира. Кроме того, в книге все привычное перевернуто верх тормашками, произведение насыщено абсурдными и немыслимыми образами, которые удивляют и интригуют читателя. На мой взгляд, книга обязательна к прочтению несколько раз, чтобы насладиться выдуманным миром Бориса Виана.

2. Льюис Кэролл “Охота на Снарка”

Эта поэма несколько затерялась на фоне “Алисы в стране чудес”, но произведение “Охота на Снарка” является образцом литературы абсурда. Произведение с неиссякаемым юмором, которое описывает невероятное путешествие команды из девяти человек и бобра в поисках невообразимого существа. Судите сами!

3. Эжен Ионеско “Носорог”

Для начала хотела бы отметить, что Эжен Ионеско является одним из основоположников театра абсурда. “Носорог” – это самая знаменитая и актуальная пьеса Эжена Ионеско, в которой писатель рисует страшную, полную абсурда картину перерождения человека. Эжен Ионеско в своем произведении описывает потерю человеческого лица в любую эпоху. Это произведение будет актуально всегда.

4. Даниил Хармс

Выделить какую-то определенную книгу крайне сложно, так как писатель дышит миром абсурда и в каждом произведении либо рассказе описывает свой воображаемый мир. Можно почитать сборники рассказов Даниила Хармса и вместе с ними начать путешествие по его удивительному абсурдному миру.

5. Евгений Клюев “Между двух стульев”

Когда ты осознаешь, что существует две реальности, ты чувствуешь, что сидишь между двух стульев. Я бы хотела напрямую процитировать автора:

«…обещаю не давать вам покоя, отдыха и умиротворения, я обещаю обманывать вас на каждом шагу, я обещаю так заморочить вам голову, что самые обыденные вещи станут загадочными и в конце концов непонятными, я обещаю завести вас во все тупики, которые встретятся по дороге, и, наконец, я обещаю вам крушение всех надежд и иллюзий, а также полное попирание Жизненного Опыта и Здравого Смысла».

Дорогие читатели, конечно, авторов великое множество, но я бы в первую очередь хотела бы выделить этих 5 авторов для знакомства с миров абсурда. Читайте книги и развивайте с нами воображение!

FILED UNDER : Статьи

Submit a Comment

Must be required * marked fields.

:*
:*