admin / 27.12.2019

Почему я несчастливая

Несчастливый человек, у которого в жизни ничего не получается, постоянно происходят какие-то неприятности, вечно подавленный, унылый и чувствует себя ни на что не способным – узнаете ли вы в этом описании кого-то из знакомых, а, может, и себя? Думаете, что с этим никак нельзя справиться, поэтому так и придется нести на себе всю жизнь бремя несчастья?

А знаете ли вы, что наши мысли и привычки способны делать нас как счастливыми, так и глубоко несчастными людьми. Стоит внимательно относиться к тому, что мы думаем, говорим и делаем. Красивые, умные, богатые и неодинокие люди тоже могут быть несчастными. Это доказывает, что нашему счастью можем препятствовать мы сами, не давая ему пробиться в нашу жизнь.

Почему люди несчастливы: самые распространенные причины

Часто причина нашей «несчастливости» скрывается в наших мыслях, действиях, поведении, словах. Предположим, смотрит женщина на свою подругу и недоумевает: у той может быть худшее материальное положение, не такая успешная работа, совершенно обычный муж, но почему-то она гораздо счастливее. И тогда эта женщина задает себе вопрос: почему я несчастлива? Что не так?

Скажем сразу: счастье не зависит от финансового благополучия, высокого положения в обществе, наличия мужа или жены и т.д. Оно зависит от того, насколько вы довольны собой и своей жизнью, ощущаете ли вы гармонию. Можно иметь в жизни все, но не ощущать ее полноты и не получать удовольствия. Но, есть же какой-то выход?

Прежде всего, такому человеку нужно найти возможные причины, которые мешают его счастью. Психологи да и я сама решила Вам помочь и назвать привычки хронически несчастливых людей. О них мы поговорим дальше.

1. Постоянное ожидание чего-то

Несчастливый человек постоянно ждет, что он станет счастливым только после того, как произойдет какое-то значимое событие в жизни: найдется хорошо оплачиваемая работа, состоится продвижение по службе, в жизнь постучится новая любовь, удастся совершить долгожданную крупную покупку и т.д. Перестаньте так мыслить! Вы становитесь слишком зависимыми от обстоятельств, которые могут порой развиваться независимо от вас. Из-за этого вы сами препятствуете себе быть счастливым здесь и сейчас, становясь заложником воли судьбы. А ведь откуда гарантии, что ожидаемое вообще когда-то свершится.

2. Устремление своих усилий и времени на приобретение ненужного

Человек наивно полагает, что он станет по-настоящему счастливым, если получит какую-то дорогую вещь и благодаря этому возвысится в глазах общества. Да, в первое время он будет чувствовать эйфорию после приобретения долгожданного предмета или «игрушки». Со временем новые покупки перестанут приносить удовольствие. К сожалению, материальные ценности не способны сделать действительно счастливыми. Да и другим, по правде говоря, все равно, есть ли у вас та дорогая вещица, к которой вы так стремились. Интерес может быть вызван всего на несколько дней, часов, а то и минут. Если постоянно стараться стать выше в глазах окружающих за счет дорогих предметов, то можно бесцельно потратить свою жизнь и упустить что-то важное – семью, любимое дело, общение с родными и друзьями.

3. Жалость к себе и поведение жертвы

Счастливый человек не будет себя постоянно жалеть и говорить, что в этой жизни от него ничего не зависит. Так думают и говорят только несчастные люди. Да, в жизни бывают ситуации, которые возникают независимо от нас. Но, опустить руки и погрузиться в пучину жалости к себе точно не стоит. Сопротивляйтесь обстоятельствам, старайтесь что-то изменить. Ну, или просто меняйте отношение к ситуации, а не саму ситуацию, если вы точно не можете никак повлиять на нее.

4. Постоянные жалобы на всё и вся

Если вы будете все время жаловаться на других людей, обстоятельства и все остальное, ни к чему хорошему это не приведет. Такому человеку абсолютно все мешает стать довольным жизнью: несчастная любовь, недопонимание с близкими людьми, проблемы на работе, конфликты с соседями. Со временем появится устойчивая привычка жаловаться даже на разные мелочи, вроде внезапного дождя, раньше ушедшего транспорта, случайно порванного ботинка. Таким образом человек постоянно начинает убеждать себя в том, что все плохо. Да и скажем честно, что с такими людьми окружающие избегают общения.

5. Постоянное нахождение в обществе недовольных и несчастных

Каждый, даже глубоко несчастный человек с кем-то общается. Обычно он подбирает друзей и знакомых под себя. Если вы знаете такую личность, обратите внимание на его круг общения. Чаще всего он под стать несчастливому человеку. Обратили? Так вот, старайтесь избегать подобных людей. Даже самый жизнерадостный и позитивный рядом с такими личностями скоро станет таким же. Но, если унылые мысли исходят, прежде всего, от вас, а не только от окружающих, вам придется работать над собой.

6. Патологическое стремление к совершенству

Часто перфекционисты являются несчастливыми людьми. Почему? Да просто потому, что они постоянно стремятся быть лучше других. Если кто-то из знакомых достиг неплохих результатов в похудении, перфекционист тут же бросается создавать идеальное тело. Если кто-то сумел выучить иностранный язык за полгода, перфекционист ставит цель изучить его за три месяца. И так далее до бесконечности. И это касается разных сфер – работы, семьи, домашних дел, внешнего вида, отношений и т.д. Советую ознакомиться со статьёй «Отношения без ожиданий».

С одной стороны, подобные стремления заставляют идеалиста постоянно двигаться дальше, не останавливаться на достигнутом. Но, с другой стороны, успехи доставляют кратковременные эпизоды счастья, после чего человек кидается снова себя совершенствовать. А что говорить о том, если поставленной цели в результате достичь не удалось? Страдает не только самолюбие, но и самооценка. И так до бесконечности. Кроме того, таких людей очень расстраивает, а то и коробит, если кто-то что-то сделал лучше него.

7. Нежелание развиваться

Есть и другая грань – отказ от саморазвития. Подобные личности покорно ждут от жизни, когда она им подкинет то, что им нужно. И все это вместо того, чтобы обучаться новому, ставить и достигать цели, совершенствоваться. А потом такие люди еще и искренне удивляются, почему у них нет положительных изменений.

8. Зависимость от мнения окружающих

Многие несчастливые люди постоянно слушают мнение окружающих. Из-за этого они могут быть нерешительны, боязливы или даже если поступают так, как считают нужным, долго мучаются вопросом: что же скажут люди? Вас не должно вообще волновать мнение других (ну, разве если это самые близкие и дорогие вам люди). Это ваша жизнь и ваши решения.

Что делать если ты несчастлив?

Проанализируйте свое поведение, мысли, привычки. Обнаружили проблему? Работайте над ней. Вот несколько основных рекомендаций, как это делать:

  • Старайтесь ограничить влияние СМИ, меньше смотрите телевизор и не общайтесь с постоянно печальными людьми. Наоборот, тянитесь к позитивным и радостным личностям.
  • Не слушайте посторонних людей. Слушайте себя.
  • Не сравнивайте себя с другими, не стремитесь стать лучше кого-либо. Погоня за совершенством бессмысленна и бесконечна. Осознайте, что всегда есть люди, которые в чем-то будут лучше вас. Это нормально. Найдите занятие по душе и стремитесь в нём достичь успехов. Но, не для того, чтобы впечатлить других, а для себя.
  • Избавьтесь от ненужного в доме и в голове. Дайте путь чему-то новому.
  • Не раздувайте проблемы до необъятных размеров. В жизни не так часто происходят события, которые действительно страшны и необратимы.
  • Общайтесь с жизнерадостными людьми, гуляйте, учитесь избавляться от стрессов. Для этого найдите способ, который подойдет именно вам – расслабляющий массаж, ароматерапия, занятия спортом и т.д.

Помните: если вы не можете поменять какие-то обстоятельства (в большинстве случаев все-таки это возможно), измените свое отношение к ним. Счастливые люди – это не те, у кого в жизни все идеально хорошо. Это те, кто во всём находит позитив, внутренне гармоничен и совершенно не зависит от обстоятельств.

С любовью и верой в Вас, Мария Шакти.

5 причин, почему вы чувствуете себя несчастливым человеком

Несомненно, наша жизнь не может состоять только из белых полос, наполненных счастьем и положительными эмоциями.

Рано или поздно каждого из нас атакует упадок сил и легкая депрессия, которые впоследствии формируют мысли о бесполезности бытия.

Однако, что делать, если чувство несчастья не покидает уже долгое время?

Давайте разберем 5 причин, в которых кроется ответ на данный вопрос.

1. Недостаток контроля

Контроль своей жизни – ключевой компонент счастья. Ведь вещи и события, не поддающиеся контролю, причиняют нам острый дискомфорт. Настроить гармонию в своей жизни можно только взяв ее в свои руки. Постарайтесь подчинить своей власти все аспекты повседневной жизни – это поможет вам навести порядок в круговороте сменяющихся будней и обрести заветное счастье.

2. Отсутствие благодарности за то, что есть

Следует говорить «спасибо» даже за самые незначительные и банальные вещи в вашей жизни. Многие события и вещи, которые окружают нас каждый день, человек, как правило, воспринимает как нечто должное. Вместо того, чтобы ценить и радоваться мелочам, он требует больше и больше. Такая гонка к счастью явно не приведет.

Если вы ловите себя на мысли, что жизнь вас обделила, то просто составьте список всего, что у вас есть, и представьте, если бы этого не было.
Так вы сможете понять, насколько вы все же богаты.

3. Ощущение времени

Поток – психическое состояние, когда вы глубоко сосредоточены на задаче и не ощущаете течения времени. Время для вас летит, и вам мало часов в сутках и дней в неделе. Другими словами, вы находитесь в потоке. Чем больше времени вы в нем проводите, тем больше удовлетворенности чувствуете.

4. Нехватка новизны

Когда жизнь превращается в стоячее болото, конечно, вы будете чувствовать себя несчастными каждый день. Весь наш мир основывается на законах цикличности и переменчивости – человеческая жизнь не исключение.

Чтобы снова ощутить удовлетворение от жизни, достаточно в привычную рутину добавить красок. Попробуйте каждый день делать только одну новую вещь. Пройдитесь на работу пешком, приготовьте кардинально другой завтрак или сделайте то, что обычно не делаете.

5. Недостаток или отсутствие ожиданий

Когда человек перестает ожидать, мечтать и надеяться, он превращается в бесчувственное создание, лишенное всякой мотивации для движения вперед. Когда вы с замиранием в сердце ожидаете приближения знакового события, то ваш фокус смещается и вы наполняетесь волнением и предвкушением.

Не бойтесь потратить свои силы на новый опыт. Например, можно отправиться в заветное путешествие или прыгнуть с парашютом. Помните, что идей и возможностей уйма. Ваше счастье только в ваших руках, так начните же его создавать!

Елена Гутыро

Правило пяти «почему» поможет получить ответ во всех тупиковых ситуациях

Эффективный метод, который помогает разобраться в ситуации, а также узнать, что вы на самом деле скрываете, в чем страшитесь признаться самому себе и чего реально хотите. Задайте себе эти пять вопросов и ответьте на них честно.

Основатель японского автогиганта Toyota Сакити Тойода в повседневной жизни использовал правило «пяти «почему». Это правило помогало ему отыскивать ответы во всех тупиковых ситуациях и находить решение там, где очень сложно было это сделать. Вот это правило.

Стратегия пяти «почему»

Вот это правило в действии. Например, вам очень хочется купить золотое кольцо.

Вы задаете себе вопрос: «Почему мне хочется иметь это кольцо?»

Подписывайтесь на наш аккаунт в INSTAGRAM!

Это ваше «почему» №1.

Отвечаете себе: «Потому что я хочу, чтобы мне завидовали все подруги»

Почему №2: «Почему ты хочешь, чтобы тебе завидовали все подруги?»

Отвечаете себе: «Потому что я хочу быть лучше, чем они»

Почему №3: «Почему ты хочешь быть лучше, чем они?»

Отвечаете себе: «Потому что я — человек, неуверенный в себе»

Почему №4: «Почему ты — человек, неуверенный в себе?»

Отвечаете себе: «Потому что я не развиваюсь, у меня нет любимого дела, я самая обыкновенная»

Почему №5: «Почему ты не развиваешься?»

Подписывайтесь на наш канал Яндекс Дзен!

Отвечаете себе: «Потому что я боюсь трудностей и не могу покинуть свою зону комфорта»

А при чем тут кольцо?

Сакити Тойода учит нас, что именно в ответе на пятое «почему» и спрятана главная причина, которую обнаружить, на первый взгляд, трудно.

А ваше пятое «потому что» открывает вас настоящего.

Это очень эффективный метод выявить, что вы на самом деле скрываете, в чем страшитесь признаться самому себе и чего реально хотите.опубликовано econet.ru.

1. Никто не будет вас отвлекать

Максимальная продуктивность наступает, когда ваша энергия достигает пика. А знаете, когда это обычно происходит? Утром, через некоторое время после пробуждения.

Когда вы встаете в семь утра, вы обычно начинаете собираться на работу или заниматься своими детьми. Ваши первые часы дня начинаются в одно время с окружающими, из-за чего вас постоянно что-то отвлекает.

Любые отвлекающие факторы, будь то дети, звонки или сообщения, мешают продуктивности.

Если вы проснетесь в пять утра, то сможете начать день раньше других. У вас будет два часа, когда вас ничто не будет беспокоить. Вы сможете использовать свою максимальную продуктивность и решить самые сложные задачи. Когда вы с ними разберетесь, у вас получится отличное начало дня, а ваша мотивация достигнет пика.

2. Вы будете продуктивнее работать

Сейчас вы наверняка привыкли вставать в семь или восемь утра. Обычно вы ложитесь спать в одиннадцать или полночь. Свой день вы обычно заканчиваете усталыми и перед экраном телевизора.

Если вы будете вставать в пять утра, то вам придется ложиться самое позднее в десять вечера. В итоге вы больше не будете впустую тратить свое время, валяясь усталыми вечером перед экраном.

Вы придете в лучшую форму, потому что станете крепче спать и каждое утро у вас будет два часа, чтобы заняться делами. Со стороны может показаться, что это ничтожно мало, но в сумме это дополнительные 14 часов в неделю и 728 часов в год.

3. Вы избавитесь от прокрастинации

Когда вы встаете в семь или восемь утра, вы быстро оказываетесь в круговороте повседневных дел. Вас сразу же что-то начинает отвлекать. У вас просто нет времени, чтобы постепенно настроиться на работу. И к концу утра вы чувствуете, что у вас почти нет времени, чтобы заняться важными делами, с которыми вы хотели разобраться.

В такие моменты хочется поддаться прокрастинации. Вы будете говорить себе, что следующее утро проведете продуктивнее и что большинство дел можно отложить до этого времени.

Когда вы встаете в пять утра, вы следуете привычке. Вы начинаете день спокойно и собранно. Кроме того, вы будете стараться провести эти дополнительные два часа продуктивно, ведь не зря же вы проснулись так рано.

4. Хорошие привычки приводят к успеху

Многие успешные предприниматели приучили себя вставать очень рано — например, такая привычка есть у Билла Гейтса, Джеффа Безоса, Тима Кука и Илона Маска. Все эти люди просыпаются в пять утра или даже раньше. И делают они это не просто так.

Успешные люди понимают, что такой ранний подъем позволяет использовать продуктивность по максимуму. А с максимальной продуктивностью у них выше шансы добиться своих целей.

5. Ранний подъем закаляет характер

Приучить себя каждый раз вставать в пять утра непросто. Такое по силам не каждому. Но если вы заведете эту привычку, то получите преимущество, которого нет у 90% людей.

Тот факт, что вы смогли приучить себя к такому сложному подъему, укрепит ваш дух и даст вам чувство, что вы можете добиться всего.

Текст книги «Повести»

Таким образом скончала жизнь свою прекрасная душою и телом. Когда мы там, в новой жизни, увидимся, я узнаю тебя, нежная Лиза!

Ее погребли близ пруда, под мрачным дубом, и поставили деревянный крест на ее могиле. Тут часто сижу в задумчивости, опершись на вместилище Лизина праха; в глазах моих струится пруд; надо мною шумят листья.

Лизина мать услышала о страшной смерти дочери своей, и кровь ее от ужаса охладела – глаза навек закрылись. – Хижина опустела. В ней воет ветер, и суеверные поселяне, слыша по ночам сей шум, говорят: «Там стонет мертвец; там стонет бедная Лиза!»

Эраст был до конца жизни своей несчастлив. Узнав о судьбе Лизиной, он не мог утешиться и почитал себя убийцею. Я познакомился с ним за год до его смерти. Он сам рассказал мне сию историю и привел меня к Лизиной могилке. – Теперь, может быть, они уже примирились!

ОСТРОВ БОРНГОЛЬМ33
Впервые – альманах «Аглая», 1794, ч. 1.

Друзья! прошло красное лето, златая осень побледнела, зелень увяла, дерева стоят без плодов и без листьев, туманное небо волнуется, как мрачное море, зимний пух сыплется на хладную землю – простимся с природою до радостного весеннего свидания, укроемся от вьюг и метелей – укроемся в тихом кабинете своем! Время не должно тяготить нас: мы знаем лекарство от скуки. Друзья! Дуб и береза пылают в камине нашем – пусть свирепствует ветер и засыпает окна белом снегом! Сядем вокруг алого огня и будем рассказывать друг другу сказки и повести, и всякие были.

Вы знаете, что я странствовал в чужих землях, далеко, далеко от моего отечества, далеко от вас, любезных моему сердцу, видел много чудного, слышал много удивительного, многое вам рассказывал, но не мог рассказать всего, что случилось со мною. Слушайте – я повествую – повествую истину, не выдумку.

Англия была крайним пределом моего путешествия. Там сказал я самому себе: «Отечество и друзья ожидают тебя; время успокоиться в их объятиях, время посвятить страннический жезл твой сыну Ману,34
Во время древности странники, возвращаясь в отечество, посвящали жезлы свои Меркурию.
время повесить его на густейшую ветвь того дерева, под которым играл ты в юных летах своих», – сказал и сел в Лондоне на корабль «Британию», чтобы плыть к любезным странам России.

Быстро катились мы на белых парусах вдоль цветущих берегов величественной Темзы. Уже беспредельное море засинелось перед нами, уже слышали мы шум его волнения – но вдруг переменился ветер, и корабль наш, в ожидании благоприятнейшего времени, должен был остановиться против местечка Гревзенда.

Вместе с капитаном вышел я на берег, гулял с покойным сердцем по зеленым лугам, украшенным природою и трудолюбием, – местам редким и живописным; наконец, утомленный жаром солнечным, лег на траву, под столетним вязом, близ морского берега, и смотрел на влажное пространство, на пенистые валы, которые в бесчисленных рядах из мрачной отдаленности неслися к острову с глухим ревом. Сей унылый шум и вид необозримых вод начинали склонять меня к той дремоте, к тому сладостному бездействию души, в котором все идеи и все чувства останавливаются и цепенеют, подобно вдруг замерзающим ключевым струям, и которое есть самый разительнейший и самый пиитический образ смерти; но вдруг ветви потряслись над моею головою… Я взглянул и увидел – молодого человека, худого, бледного, томного, – более привидение, нежели человека. В одной руке держал он гитару, другою срывал листочки с дерева и смотрел на синее море неподвижными черными глазами своими, в которых сиял последний луч угасающей жизни. Взор мой не мог встретиться с его взором: чувства его были мертвы для внешних предметов; он стоял в двух шагах от меня, но не видал ничего, не слыхал ничего. – «Несчастный молодой человек! – думал я. – Ты убит роком. Не знаю ни имени, ни рода твоего; но знаю, что ты несчастлив!»

Он вздохнул, поднял глаза к небу, опустил их опять на волны морские – отошел от дерева, сел на траву, заиграл на своей гитаре печальную прелюдию, смотря беспрестанно на море, и запел тихим голосом следующую песню (на датском языке, которому учил меня в Женеве приятель мой доктор NN)35
…приятель мой доктор NN… – Речь идет о Готфриде Беккере, датском химике, который вместе с Карамзиным путешествовал по Швейцарии.
:

Законы осуждают
Предмет моей любви;
Но кто, о сердце! может
Противиться тебе?
Какой закон святее
Твоих врожденных чувств?
Какая власть сильнее
Любви и красоты?
Люблю – любить ввек буду.
Кляните страсть мою,
Безжалостные души,
Жестокие сердца!
Священная природа!
Твой нежный друг и сын
Невинен пред тобою.
Ты сердце мне дала;
Твои дары благие
Украсили ее —
Природа! Ты хотела,
Чтоб Лилу я любил!
Твой гром гремел над нами,
Но нас не поражал,
Когда мы наслаждались
В объятиях любви. —
О Борнгольм, милый Борнгольм!
К тебе душа моя
Стремится беспрестанно;
Но тщетно слезы лью,
Томлюся и вздыхаю!
Навек я удален
Родительскою клятвой
От берегов твоих!
Еще ли ты, о Лила!
Живешь в тоске своей?
Или в волнах шумящих
Скончала злую жизнь?
Явися мне, явися,
Любезнейшая тень!
Я сам в волнах шумящих
С тобою погребусь.

Тут, по невольному внутреннему движению, хотел я броситься к незнакомцу и прижать его к сердцу своему, но капитан мой в самую сию минуту взял меня за руку и сказал, что благоприятный ветер развевает наши парусы и что нам не должно терять времени. – Мы поплыли. Молодой человек, бросив гитару и сложив руки, смотрел вслед за нами – смотрел на синее море. —

Волны пенились под рулем корабля нашего, берег гревзендский скрылся в отдалении, северные провинции Англии чернелись на другом краю горизонта – наконец все исчезло, и птицы, которые долго вились над нами, полетели назад к берегу, как будто бы устрашенные необозримостию моря. Волнение шумных вод и туманное небо остались единственным предметом глаз наших, предметом величественным и страшным. – Друзья мои! Чтобы живо чувствовать всю дерзость человеческого духа, надобно быть на открытом море, где одна тонкая дощечка, как говорит Виланд, отделяет нас от влажной смерти, но где искусный пловец, распуская парусы, летит и в мыслях своих видит уже блеск золота, которым в другой части мира наградится смелая его предприимчивость. «Nil mortalibus arduum est» – «Нет для смертных невозможного», – думал я с Горацием, теряясь взором в бесконечности Нептунова царства.

Но скоро жестокий припадок морской болезни лишил меня чувства. Шесть дней глаза мои не открывались, и томное сердце, орошаемое пеною бурных волн,36
В самом деле, пена волн часто орошала меня, лежащего почти без памяти на палубе.
едва билось в груди моей. В седьмой день я ожил и хотя с бледным, но радостным лицом вышел на палубу. Солнце по чистому лазоревому своду катилось уже к западу, море, освещаемое златыми его лучами, шумело, корабль летел на всех парусах по грудам рассекаемых валов, которые тщетно силились опередить его. Вокруг нас, в разном отдалении, развевались белые, голубые и розовые флаги, а на правой стороне чернелось нечто подобное земле.

«Где мы?» – спросил я у капитана. – «Плавание наше благополучно, – сказал он, – мы прошли Зунд; берега Швеции скрылись от глаз наших. На правой стороне видите вы датский остров Борнгольм, место опасное для кораблей; там мели и камни таятся на дне морском. Когда наступит ночь, мы бросим якорь».

«Остров Борнгольм, остров Борнгольм!» – повторил я в мыслях, и образ молодого гревзендского незнакомца оживился в душе моей. Печальные звуки и слова песни его отозвались в моем слухе. «Они заключают в себе тайну сердца его, – думал я, – но кто он? Какие законы осуждают любовь несчастного? Какая клятва удалила его от берегов Борнгольма, столь ему милого? Узнаю ли когда-нибудь его историю?»

Между тем сильный ветер нес нас прямо к острову. Уже открылись грозные скалы его, откуда с шумом и пеною свергались кипящие ручьи во глубину морскую. Он казался со всех сторон неприступным, со всех сторон огражденным рукою величественной натуры; ничего, кроме страшного, не представлялось на седых утесах. С ужасом видел я там образ хладной, безмолвной вечности, образ неумолимой смерти и того неописанного творческого могущества, перед которым все смертное трепетать должно.

Солнце погрузилось в волны – и мы бросили якорь. Ветер утих, и море едва-едва колебалось. Я смотрел на остров, который неизъяснимою силою влек меня к берегам своим; темное предчувствие говорило мне: «Там можешь удовлетворить своему любопытству, и Борнгольм останется навеки в твоей памяти!» – Наконец, узнав, что недалеко от берега есть рыбачьи хижины, решился я просить у капитана шлюпки и ехать на остров с двумя или тремя матрозами. Он говорил об опасности, о подводных камнях, но, видя непреклонность своего пассажира, согласился исполнить мое требование с тем условием, чтобы я на другой день рано поутру на корабль возвратился.

Мы поплыли и благополучно пристали к берегу в небольшом тихом заливе. Тут встретили нас рыбаки, люди грубые и дикие, выросшие на хладной стихии, под шум валов морских и незнакомые с улыбкою дружелюбного приветствия; впрочем, не хитрые и не злые люди. Услышав, что мы желаем посмотреть острова и ночевать в их хижинах, они привязали нашу лодку и повели нас, сквозь распавшуюся кремнистую гору, к своим жилищам. Через полчаса вышли мы на пространную зеленую равнину, где, подобно как на долинах альпийских, рассеяны были низенькие деревянные домики, рощицы и громады камней. Тут оставил я своих матрозов, а сам пошел далее, чтобы наслаждаться еще несколько времени приятностями вечера; мальчик лет тринадцати был проводником моим.

Алая заря не угасла еще на светлом небе, розовый свет ее сыпался на белые граниты и вдали, за высоким холмом, освещал острые башни древнего замка. Мальчик не мог сказать мне, кому принадлежал сей замок. «Мы туда не ходим, – говорил он, – и бог знает, что там делается!» – Я удвоил шаги свои и скоро приближился к большому готическому зданию, окруженному глубоким рвом и высокою стеною. Везде царствовала тишина, вдали шумело море, последний луч вечернего света угасал на медных шпицах башен.

Я обошел вокруг замка – ворота были заперты, мосты подняты. Проводник мой боялся, сам не зная чего, и просил меня идти назад к хижинам, но мог ли любопытный человек уважить такую просьбу?

Наступила ночь, и вдруг раздался голос – эхо повторило его, и опять все умолкло. Мальчик от страха схватил меня обеими руками и дрожал, как преступник в час казни. Через минуту снова раздался голос – спрашивали: «Кто там?» – «Чужеземец, – сказал я, – приведенный любопытством на сей остров, и если гостеприимство почитается добродетелию в стенах вашего замка, то вы укроете странника на темное время ночи». – Ответа не было, но через несколько минут загремел и опустился с верху башни подъемный мост, с шумом отворились ворота – высокий человек, в длинном, черном платье, встретил меня, взял за руку и повел в замок. Я оборотился назад, но мальчик, провожатый мой, скрылся.

Ворота хлопнули за нами, мост загремел и поднялся. Через обширный двор, заросший кустарником, крапивою и полынью, пришли мы к огромному дому, в котором светился огонь. Высокий перистиль в древнем вкусе вел к железному крыльцу, которого ступени звучали под ногами нашими. Везде было мрачно и пусто. В первой зале, окруженной внутри готическою колоннадою, висела лампада и едва-едва изливала бледный свет на ряды позлащенных столпов, которые от древности начинали разрушаться; в одном месте лежали части карниза, в другом отломки пиластров, в третьем целые упавшие колонны. Путеводитель мой несколько раз взглядывал на меня проницательными глазами, но не говорил ни слова.

Все сие сделало в сердце моем странное впечатление, смешанное отчасти с ужасом, отчасти с тайным неизъяснимым удовольствием или, лучше сказать, с приятным ожиданием чего-то чрезвычайного.

Мы прошли еще через две или три залы, подобные первой и освещенные такими же лампадами. Потом отворилась дверь направо – в углу небольшой комнаты сидел почтенный седовласый старец, облокотившись на стол, где горели две белые восковые свечи. Он поднял голову, взглянул на меня с какою-то печальною ласкою, подал мне слабую свою руку и сказал тихим, приятным голосом:

«Хотя вечная горесть обитает в стенах здешнего замка, но странник, требующий гостеприимства, всегда найдет в нем мирное пристанище. Чужеземец! Я не знаю тебя, но ты человек – в умирающем сердце моем жива еще любовь к людям – мой дом, мои объятия тебе отверсты». – Он обнял, посадил меня и, стараясь развеселить мрачный вид свой, уподоблялся хотя ясному, но хладному осеннему дню, который напоминает более горестную зиму, нежели радостное лето. Ему хотелось быть приветливым – хотелось улыбкою вселить в меня доверенность; печали, углубившиеся на лице его, не могли исчезнуть в одну минуту.

«Ты должен, молодой человек, – сказал он, – ты должен известить меня о происшествиях света, мною оставленного, но еще не совсем забытого. Давно живу я в уединении, давно не слышу ничего о судьбе людей. Скажи мне, царствует ли любовь на земном шаре? Курится ли фимиам на олтарях добродетели? Благоденствуют ли народы в странах, тобою виденных?» – «Свет наук, – отвечал я, – распространяется более и более, но еще струится на земле кровь человеческая – льются слезы несчастных – хвалят имя добродетели и спорят о существе ее». – Старец вздохнул и пожал плечами.

Узнав, что я россиянин, сказал он: «Мы происходим от одного народа с вашим. Древние жители островов Рюгена и Борнгольма были славяне. Но вы прежде нас озарились светом христианства. Уже великолепные храмы, единому богу посвященные, возносились к облакам в странах ваших, но мы, во мраке идолопоклонства, приносили кровавые жертвы бесчувственным истуканам. Уже в торжественных гимнах славили вы великого творца вселенной, но мы, ослепленные заблуждением, хвалили в нестройных песнях идолов баснословия». – Старец говорил со мною об истории северных народов, о происшествиях древности и новых времен, говорил так, что я должен был удивляться уму его, знаниям и даже красноречию.

Через полчаса он встал и пожелал мне доброй ночи. Слуга в черном платье, взяв со стола одну свечу, повел меня через длинные узкие переходы – имывошли в большую комнату, обвешанную древним оружием, мечами, копьями, латами и шишаками. В углу, под золотым балдахином, стояла высокая кровать, украшенная резьбою и древними барельефами.

Мне хотелось предложить множество вопросов сему человеку, но он, не дожидаясь их, поклонился и ушел; железная дверь хлопнула – звук страшно раздался в пустых стенах – и все утихло. Я лег на постелю – смотрел на древнее оружие, освещаемое сквозь маленькое окно слабым лучом месяца, – думал о своем хозяине, о первых словах его: «Здесь обитает вечная горесть», – мечтал о временах прошедших, о тех приключениях, которым сей древний замок бывал свидетелем, – мечтал, подобно такому человеку, который между гробов и могил взирает на прах умерших и оживляет его в своем воображении. – Наконец образ печального гревзендского незнакомца представился душе моей, и я заснул.

Но сон мой не был покоен. Мне казалось, что все латы, висевшие на стене, превратились в рыцарей, что сии рыцари приближались ко мне с обнаженными мечами и с гневным лицом говорили: «Несчастный! Как дерзнул ты пристать к нашему острову? Разве не бледнеют плаватели при виде гранитных берегов его? Как дерзнул ты войти в страшное святилище замка? Разве ужас его не гремит во всех окрестностях? Разве странник не удаляется от грозных его башен? Дерзкий! Умри за сие пагубное любопытство!» – Мечи застучали надо мною, удары сыпались на грудь мою, – но вдруг все скрылось, – я пробудился и через минуту опять заснул. Тут новая мечта возмутила дух мой. Мне казалось, что страшный гром раздавался в замке, железные двери стучали, окна тряслися, пол колебался, и ужасное крылатое чудовище, которое описать не умею, с ревом и свистом летело к моей постели. Сновидение исчезло, но я не мог уже спать, чувствовал нужду в свежем воздухе, приближился к окну, увидел подле него маленькую дверь, отворил ее и по крутой лестнице сошел в сад.

Ночь была ясная, свет полной луны осребрял темную зелень на древних дубах и вязах, которые составляли густую, длинную аллею. Шум морских волн соединялся с шумом листьев, потрясаемых ветром. Вдали белелись каменные горы, которые, подобно зубчатой стене, окружают остров Борнгольм; между ими и стенами замка виден был с одной стороны большой лес, а с другой – открытая равнина и маленькие рощицы.

Сердце все еще билось у меня от страшных сновидений, и кровь моя не переставала волноваться. Я вступил в темную аллею, под кров шумящих дубов и с некоторым благоговением углублялся во мрак ее. Мысль о друидах возбудилась в душе моей – и мне казалось, что я приближаюсь к тому святилищу, где хранятся все таинства и все ужасы их богослужения. Наконец сия длинная аллея привела меня к розмаринным кустам, за коими возвышался песчаный холм. Мне хотелось взойти на вершину его, чтобы оттуда при свете ясной луны взглянуть на картину моря и острова, но тут представилось глазам моим отверстие во внутренность холма; человек с трудом мог войти в него. Непреодолимое любопытство влекло меня в сию пещеру, которая походила более на дело рук человеческих, нежели на произведение дикой натуры. Я вошел – почувствовал сырость и холод, но решился идти далее и, сделав шагов десять вперед, рассмотрел несколько ступеней вниз и широкую железную дверь; она, к моему удивлению, была не заперта. Как будто бы невольным образом рука моя отворила ее – тут, за железною решеткою, на которой висел большой замок, горела лампада, привязанная ко своду, а в углу, на соломенной постеле, лежала молодая бледная женщина в черном платье. Она спала; русые волосы, с которыми переплелись желтые соломинки, закрывали высокую грудь ее, едва-едва дышащую; одна рука, белая, но иссохшая, лежала на земле, а на другой покоилась голова спящей. Если бы живописец хотел изобразить томную, бесконечную, всегдашнюю скорбь, осыпанную маковыми цветами Морфея, то сия женщина могла бы служить прекрасным образцом для кисти его.

Друзья мои! Кого не трогает вид несчастного! Но вид молодой женщины, страдающей в подземной темнице, – вид слабейшего и любезнейшего из всех существ, угнетенного судьбою, – мог бы влить чувство в самый камень. Я смотрел на нее с горестию и думал сам в себе: «Какая варварская рука лишила тебя дневного света? Неужели за какое-нибудь тяжкое преступление? Но миловидное лицо твое, но тихое движение груди твоей, но собственное сердце мое уверяют меня в твоей невинности!»

В самую сию минуту она проснулась – взглянула на решетку – увидела меня – изумилась – подняла голову – встала – приближилась, – потупила глаза в землю, как будто бы собираясь с мыслями, – снова устремила их на меня, хотела говорить и – не начинала.

«Если чувствительность странника, – сказал я через несколько минут молчания, – рукою судьбы приведенного в здешний замок и в эту пещеру, может облегчить твою участь, если искреннее его сострадание заслуживает твою доверенность, требуй его помощи!» – Она смотрела на меня неподвижными глазами, в которых видно было удивление, некоторое любопытство, нерешимость и сомнение. Наконец, после сильного внутреннего движения, которое как будто бы электрическим ударом потрясло грудь ее, отвечала твердым голосом: «Кто бы ты ни был, каким бы случаем ни зашел сюда, – чужеземец, я не могу требовать от тебя ничего, кроме сожаления. Не в твоих силах переменить долю мою. Я лобызаю руку, которая меня наказывает». – «Но сердце твое невинно? – сказал я, – оно, конечно, не заслуживает такого жестокого наказания?» – «Сердце мое, – отвечала она, – могло быть в заблуждении. Бог простит слабую. Надеюсь, что жизнь моя скоро кончится. Оставь меня, незнакомец!» – Тут приближилась она к решетке, взглянула на меня с ласкою и тихим голосом повторила: «Ради бога, оставь меня!.. Если он сам послал тебя – тот, которого страшное проклятие гремит всегда в моем слухе, – скажи ему, что я страдаю, страдаю день и ночь, что сердце мое высохло от горести, что слезы не облегчают уже тоски моей. Скажи, что я без ропота, без жалоб сношу заключение, что я умру его нежною, несчастною…» – Она вдруг замолчала, задумалась, удалилась от решетки, стала на колени и закрыла руками лицо свое, через минуту посмотрела на меня, снова потупила глаза в землю и сказала с нежною робостию: «Ты, может быть, знаешь мою историю, но если не знаешь, то не спрашивай меня – ради бога, не спрашивай!.. Чужеземец, прости!» – Я хотел идти, сказав ей несколько слов, излившихся прямо из души моей, но взор мой еще встретился с ее взором – и мне показалось, что она хочет узнать от меня нечто важное для своего сердца. Я остановился – ждал вопроса, но он, после глубокого вздоха, умер на бледных устах ее. Мы расстались.

Вышедши из пещеры, не хотел я затворить железной двери, чтобы свежий, чистый воздух сквозь решетку проник в темницу и облегчил дыхание несчастной. Заря алела на небе, птички пробудились, ветерок свевал росу с кустов и цветочков, которые росли вокруг песчаного холма. – «Боже мой! – думал я. – Боже мой! Как горестно быть исключенным из общества живых, вольных, радостных тварей, которыми везде населены необозримые пространства натуры! В самом севере, среди высоких мшистых скал, ужасных для взора, творение руки твоей прекрасно – творение руки твоей восхищает дух и сердце. И здесь, где пенистые волны от начала мира сражаются с гранитными утесами, – и здесь десница твоя напечатлела живые знаки творческой любви и благости, и здесь в час утра розы цветут на лазоревом небе, и здесь нежные зефиры дышат ароматами, и здесь зеленые ковры расстилаются, как мягкий бархат, под ногами человека, и здесь поют птички – поют весело для веселого, печально для печального, приятно для всякого, и здесь скорбящее сердце в объятиях чувствительной природы может облегчиться от бремени своих горестей! Но – бедная, заключенная в темнице, не имеет сего утешения: роса утренняя не окропляет ее томного сердца, ветерок не освежает истлевшей груди, лучи солнечные не озаряют помраченных глаз ее, тихие бальзамические излияния луны не питают души ее кроткими сновидениями и приятными мечтами. Творец! Почто даровал ты людям гибельную власть делать несчастными друг друга и самих себя?» – Силы мои ослабели, и глаза закрылись, под ветвями высокого дуба, на мягкой зелени.

Сон мой продолжался около двух часов.

«Дверь была отворена; чужестранец входил в пещеру» – вот что услышал я, проснувшись, – открыл глаза и увидел старца, хозяина своего; он сидел в задумчивости на дерновой лавке, шагах в пяти от меня; подле него стоял тот человек, который ввел меня в замок. Я подошел к ним. Старец взглянул на меня с некоторою суровостию, встал, пожал мою руку – и вид его сделался ласковее. Мы вошли вместе в густую аллею, не говоря ни слова. Казалось, что он в душе своей колебался и был в нерешимости, но вдруг остановился и, устремив на меня проницательный, огненный взор, спросил твердым голосом: «Ты видел ее?» – «Видел, – отвечал я, – видел, не узнав, кто она и за что она страдает в темнице». – «Узнаешь, – сказал он, – узнаешь, молодой человек, и сердце твое обольется кровию. Тогда спросишь у самого себя: за что небо излияло всю чашу гнева своего на сего слабого, седого старца, старца, который любил добродетель, который чтил святые законы его?» – Мы сели под деревом, и старец рассказал мне ужаснейшую историю – историю, которой вы теперь не услышите, друзья мои; она остается до другого времени. На сей раз скажу вам одно то, что я узнал тайну гревзендского незнакомца – тайну страшную! —

Матрозы дожидались меня у ворот замка. Мы возвратились на корабль, подняли парусы, и Борнгольм скрылся от глаз наших.

Море шумело. В горестной задумчивости стоял я на палубе, взявшись рукою за мачту. Вздохи теснили грудь мою – наконец я взглянул на небо – и ветер свеял в море слезу мою.

FILED UNDER : Статьи

Submit a Comment

Must be required * marked fields.

:*
:*