admin / 22.02.2020

Самый мистический писатель

Николай Гоголь и Эдгар По: какие блюда вдохновляли на творчество двух великих мистиков эпохи?

Два величайших мистика, два талантливейших «золотых» пера эпохи, которые каждый в отдельности могли бы украсить собой целое столетие, а то и два, решили прийти в этот мир одновременно!

Что же такого особенного вкушали они в своей жизни, чем питали своё творчество в прямом смысле этого слова? Уж не человечинкой ли питался Эдгар По, написавший знаменитое «Убийство на улице Морг» или «Человек, которого изрубили в куски»? А запивал её (человечинку-то), никак, полусладким хересом — амонтильядо?

Так вот он каков — небрежно-элегантный Эдгар По… В его рассказе «Бочонок амонтильядо» главный герой, напоив допьяна своего кровного врага, замуровывает его заживо в винном погребе… К сожалению или счастью, история не оставила нам леденящих душу доказательств о склонности Эдгара По к каннибализму.

Похоже, что писатель всё-таки придавался жутким фантазиям лишь в своих грёзах. Хотя, может быть, косвенно его и наводили на эти мысли любимые национальные блюда американцев — ростбиф с кровью и стейк…

Мясо и птица с овощным гарниром — так же одно из повседневных блюд, употребляемых в Америке. Вот и гениальный По любил заказывать себе в местных ресторанчиках «Цыплят по-вирджински» — популярное в Америке, мясное блюдо, тем более, что родом писатель был из Вирджинии, и имя его обожаемой супруги, рано покинувшей этот мир, тоже было — Вирджиния. Готовится это кушанье настолько просто, что в домашних условиях приготовить его не составит труда даже неискушённому кулинару.

Цыплята по-вирджински

Для его приготовления нам понадобится 6 куриных грудок, пищевая фольга для запекания, ¼ пачки масла.
Ингредиенты для маринада:
1/3 стакана арахисового масла,
2/3 стакана молока.

Для панировки:
По ½ стакана пшеничной и кукурузной муки,
1 стол. ложка нежгучей паприки.
Сначала нужно приготовить форму для запекания. Для этого аккуратно выстилаем фольгой лист или противень, чтобы получилась чаша. В ней растапливаем четверть пачки масла, а затем «чашу» осторожно (чтобы не порвалась фольга) вынимаем. В ней и будем запекать цыплят.

Теперь готовим маринад для цыплят. Если раньше арахисовое масло (одна из составляющих американской кухни) считалось у нас экзотическим продуктом и было редкостью, то сейчас — слава богу, его можно найти в любом супермаркете. Смешиваем ингредиенты для маринада, кладём туда куриные грудки, и оставляем их вымачиваться.

Сами же, тем временем, переходим к приготовлению панировки. Для этого смешиваем два вида муки — пшеничную и кукурузную, добавляем паприку и быстренько панируем в этой смеси замаринованные грудки; затем выкладываем их в форму для запекания и ставим в духовку, разогретую примерно до 230 градусов. Жарим 20 минут цыплят в духовке, переворачиваем на другую сторону и жарим ещё 20 минут, вот и всё! В качестве сопровождения — то бишь, на гарнир, можно предложить рассыпчатый рис.

И, конечно, не забудьте подать к блюду херес, лучше тот самый, полусладкий, напоминающий амонтильядо (Amontiliado — полусладкий херес янтарного цвета, обладающий ореховым ароматом), чтобы выпить за юбиляра.

Только выпить надо обязательно «до цыплёнка», а не «во время», и не «после», так как в вирджинских краях обожают аперитивы. (Аперитив — обычно алкогольный напиток, подаваемый перед едой и вызывающий аппетит, слюноотделение и улучшающий пищеварение.)

Ну, а теперь, оставив «страшилки» позади, можно перейти и к сладкому — одному из тех «изысков», которые употребляли в наших краях во времена Гоголя, хотя наш Гоголь, Николай Васильевич страху мог нагнать не хуже заморских «сказителей». Но покушать вкусно и он, тем не менее — ох, как любил! И вкусно, и сытно, и сладко!

Воспетая его гениальным даром, трогательная взаимная любовь «старосветских Ромео и Джульетты» — Афанасия Ивановича и Пульхерии Ивановны друг к другу, замешанная на их общей любви к обильной пище — это настоящий возвышенный поэтический гимн всему «прекрасному съестному», какое только есть на белом свете!

Уж чего только не было в закромах и кладовых «старосветских влюблённых»!
«- Чего бы такого поесть мне, Пульхерия Ивановна?
— Чего же бы такого? — говорила Пульхерия Ивановна, — разве я пойду скажу, чтобы вам принесли вареников с ягодами, которых приказала я нарочно для вас оставить?» («Старосветские помещики»)

Да-а, вареники на Украине (сейчас принято говорить «в Украине», никак не привыкну…) умеют делать знатные! Но русские люди готовят, сами того не зная, совсем не те вареники, что украинцы. А уж как делаются вареники именно в Полтавской области, бывшей Полтавской губернии, откуда был родом сам Николай Васильевич Гоголь, русские и вообще не знают, по-моему.

Но «украинские вареники», да ещё и с вишнями — это настолько серьёзная тема, что говорить об этом нужно отдельно. О том, чем же отличаются украинские вареники от русских, читайте .

А сейчас, продолжая сладкую тему десерта, да ещё сопряжённую с тем, чего бы такого выпить за здоровье юбиляров, я хочу привести рецепт забытого нынче напитка, который во времена Гоголя пользовался необычайной популярностью.

Это — сбитень! Вы пробовали когда-нибудь это «изобретение»? Я делала по нижерасположенному рецепту. Понравилось! Попробуйте-ка и вы, если хотите, конечно.

Сбитень

«В угольной из этих лавочек, или, лучше, в окне, помещался сбитенщик с самоваром из красной меди и лицом так же красным, как самовар…» («Мертвые души») Сбитень готовится так:
Ингредиенты: 1 л воды, 150 г меда, ¾ стакана сахара, 2−3 лавровых листа, по 5 г гвоздики, корицы, кардамона или имбиря.

Приготовление: Растворив в воде сахар и мед, добавить туда пряности и кипятить 10−15 минут, снимая появляющуюся пену. Настоять примерно 0,5 часа, затем процедить. Готовый сбитень разлить горячим в чашки, а ещё лучше налить в самовар, и наливать его прямо из самовара. Этот оригинальный напиток хорош с любыми сладостями или выпечкой — с печеньем, булочками, с пряниками или пирожными.

Ещё один вариант сбитня немного отличается по составу, но готовится точно так же, как и предыдущий: 1 л воды, 100 г меда, ¼ стакана сахара, по 3 г корицы и хмеля, и по 2 г гвоздики и мяты. Приятного вам аппетита и вдохновения, как от «гоголевских» вареников и сбитня, так и от «вирджинских цыпочек» Эдгара По!

Теги: Николай Гоголь, писатели, Украина, традиции, блюдо, рецепты, кулинария

LiveInternetLiveInternet

Во Всемирный день психического здоровья вспоминаем, что даже у великих были проблемы с головой. Кафка всю жизнь страдал от нервного расстройства, Гоголь мучался от комплексов. А некоторые писатели просто уделяли чересчур много внимания котикам, кофе или прогулкам по моргу…

Марсель Пруст: болтун и затворник

До тридцати лет Марсель Пруст не сделал для литературы практически ничего. Он только слонялся от одного аристократического салона к другому, оттачивая свой длинный язык. Будучи человеком любвеобильным, всю страсть Пруст отдавал мужчинам. Писатель регулярно посещал гомосексуальные публичные дома, что сильно шокировало мать.

Только смерть родителей и осознание потери заставили его обратиться к писательству, причем маниакальному. Почти 13 лет он просидел в запертой комнате, обитой пробкой, — для изоляции от шума и запаха. Астма, болезни желудка и страхи делали писателя очень чувствительным.

Марк Твен: коты и сигареты

Писатель очень любил котов и относился к ним с уважением — большим, чем к некоторым людям. С детства у Марка Твена в доме водились кошки всех мастей, а также собаки, белки и черепахи. На многих фотографиях Твен изображен с котами — самыми известными любимцами писателя были два пушистика с кличками Сейтан (Сатана) и Син (Грех), а также трехцветная кошечка, которой позволялось спать на обеденном столе.

Во многих произведениях Марк Твен использовал образы котов, обязательно наделяя именами и характерами.

Милое пристрастие Твена к домашним «грелкам» практически нивелируется дурной привычкой — курением. Твен предпочитал самые дешевые и дурно пахнущие сигареты и выкуривал по 30 штук в день.

Оноре де Бальзак: кофе и воздержание

Бальзак обожал кофе в любом виде, но чаще всего пил его без молока и сахара в количестве 50-ти кружек в день. Кофеин позволял писателю пребывать в бодрости как можно дольше, чтобы он мог продолжить писать. Вполне возможно, что именно неумеренное потребление кофе стало причиной преждевременной смерти: Бальзак страдал от высокого давления, болей в желудке и сердце.

Бытует мнение, что Бальзак считал мужское семя субстанцией мозга, поэтому предпочитал не растрачивать его попросту, а однажды признался своей возлюбленной даме: «Сегодня утром я лишился романа!»

Виктор Гюго: утехи в подворотнях

Виктор Гюго обожал таинственность. Жажда интриг, секретов и игр в прятки вылилась в особенные сексуальные предпочтения. У Гюго было много подруг, с которыми он предпочитал вступать в любовные связи в самых потаенных уголках помещений и уличных закоулках: нежилых комнатах дома, дальних коридорах, черных ходах и прочих странных местечках.

Лев Толстой: пахарь

Мы знаем, что Лев Николаевич вел полукрестьянский образ жизни, завещал свое творчества народу и собирался отдать все имущество беднякам. Такая любовь к простому люду немало огорчала жену Толстого и все его графское семейство.

Нередко Толстой участвовал в общественной жизни деревни, даже собственноручно пахал землю и трудился над изготовлением сапог, чем сильно удивлял крестьян. Пожалуй, Толстой не был бы Толстым, если бы не эта вовлеченность в простую русскую жизнь.

Чарльз Диккенс: прогулки по моргу

Мастер реализма большое значение придавал смерти, любил изучать все подробности происшествий, зачитывался некрологами, заметками об убийствах, пытался мысленно распутать серийные преступления. Поговаривали, что Диккенс мог часок-другой, а то и весь день провести в морге, изучая трупы, наблюдая вскрытия и процедуры кремации.

Ганс Христиан Андерсен: до смерти невинный
Знаменитый сказочник был очень ранимым человеком и многого боялся, в первую очередь, смерти. Например, всегда брал с собой веревку, чтобы попытаться спастись в случае пожара. И с ужасом представлял ситуацию, в которой его случайно положат в гроб живьем. А когда болел, оставлял записку, сообщающую, что он пока жив, и его просто нужно разбудить.

В жизни Андерсена так и не случилось любви, женитьбы и даже мимолетной сексуальной связи. Андерсен ограничивался светскими беседами с обнаженными проститутками в публичных домах.

Николай Гоголь: аскетизм и тафефобия

Гоголь сохраняет за собой титул самого таинственного отечественного писателя. Его творчество, история с якобы сожженным вторым томом «Мертвых душ» – только часть этого мистического образа. Переняв характер матери, Николай Васильевич с детства проявлял себя ранимым человеком, которому всегда было что скрывать.

О неряшливости писателя ходили легенды. Имея в запасе всего одну или две рубашки, он редко мылся и еще реже менял белье, не любил умываться и причесывать волосы. Он избегал новых встреч, редко покидал свою комнату, а завидев знакомого, отворачивался и переходил на другую сторону улицы. Зная это, никого не удивит факт, что Гоголь имел проблемы при общении с женщинами.

Писатель страдал тафефобией – боязнью быть похороненным заживо. Поэтому всегда поддерживал себя в тонусе, в сон погружался с опаской, обычно в сидячем положении. Эта странность появилась у Гоголя после того, как он в приступе малярии окоченел, а окружающие чуть не приняли его за мертвого. Чтобы такое не повторилось, Гоголь завещал похоронить его тело только при видимых признаках разложения. Естественно, и душевное, и физическое здоровье писателя страдало из-за постоянного чувства тревоги.

Франц Кафка: комплексы и болезненность

Неуравновешенный, страдающий и болезненный молодой человек, Франц Кафка при жизни практически не публиковался. У него были сложные взаимоотношения с семьей, женщинами и всем миром, что вовсе не помогало приобретать популярность.

Кафка действительно страдал от расстройства психики и обладал комплексами, отравлявшими жизнь. Виной тому были непростые отношения с деспотичным отцом, раннее отлучение от семьи и необходимость жить в одиночестве, часто переезжая с места на место. К тому же Кафка с рождения страдал от многочисленных болезней. Работа в страховом ведомстве не приносила удовлетворения, и лишь по ночам он мог заниматься тем, к чему лежала душа, — писать. Свой богатый на абсурды, словно сон, внутренний мир Кафка переносил на бумагу, но редко рукопись попадала далее письменного стола.

Эдгар Аллан По: тайны и расстройство психики
Жизнь одного из родоначальников таких литературных жанров, как детектив и триллер, полна домыслов и тайн. Скромные гонорары, которые Аллан По, «отец» мистического жанра, получал за свое творчество – критические статье в газетах и редко публикуемые рассказы, заставляли вести полуголодное существование. В издательствах к По относились презрительно, ведь его стиль не был ни на что похож. В возрасте чуть за тридцать Аллан впервые протолкнул в печать свой сборник рассказов, но семейная трагедия (у писателя внезапно умерла жена) привела к сильнейшему расстройству психики. Впрочем, творчество он не забросил. После скорой и загадочной смерти Аллана По его заклятый враг, Руфус Грисуолд, издал воспоминания, в которых писатель предстал в образе сумасшедшего. Нелестный отзыв лишь подтолкнул читателей купить книги чудака, чтобы самим убедиться в его ненормальности.

В Европе славе По способствовали переводы, выполненные не менее загадочным персонажем – поэтом Шарлем Бодлером. Знаменитое стихотворение «Ворон» получило бессмертную жизнь, подхваченное «проклятыми» поэтами и символистами.

Самый загадочный русский писатель

Николай Васильевич Гоголь

Николай Васильевич Гоголь — самый загадочный русский писатель, обладатель не только самой таинственной судьбы, полной загадок, но и создатель самых мистических произведений. Жизнь Гоголя окружена самыми фантастическими слухами, легендами, домыслами и мифами. До сих пор историки и литературоведы пытаются выяснить некоторые особо загадочные страницы в судьбе этого великого русского классика.

Рождению писателя предшествовали не менее загадочные события, а точнее видения его отца. Его отец знал заранее, кто будет его суженой, он увидел ее во сне. Так и случилось, девица Мария в тринадцать лет стала его законной супругой.

Однако, в начале их супружеской жизни, Мария Ивановна рожала только мертвых детей. Их, по свидетельствам, было двенадцать.

Матери Гоголя посоветовали постоянно ходить в церковь Николая Угодника и она, последовав этому совету, стала регулярно посещать богослужения в этом храме. Через некоторое время и родился Николай Гоголь, которого назвали в честь Святителя Николая Чудотворца.

Мистический мир Николая

Николай Гоголь был способен воспринимать мир на тонком, мистическом уровне. Эта особенность его душевного восприятия была унаследована им от его родителей. Известно, что его отец часто слышал посторонние голоса, его мать предвидела все несчастья в своей жизни и даже занималась знахарством — излечивала местных крестьян.

С возрастом эти качества еще более развились в Николае, что отразилось практически на всех его произведениях и накладывало отпечаток на характер Гоголя и его внешний вид — Николай Васильевич обладал аскетической наружностью.

Даже смерть писателя до сих пор будоражит умы поклонников его таланта. Одни считают и верят в то, что Гоголь был похоронен заживо, в состоянии летаргического сна, другие считают, что он умер от рака поджелудочной железы и очень мучился перед смертью.

После эксгумации могилы Гоголя в 1931 году многие присутствующие на этой «церемонии», в частности деятели советской культуры утверждали, что тело Гоголя было без головы. Вообще-то, что творилось после эксгумации невозможно описать, тело писателя буквально растаскивали на кусочки на память или в качестве сувениров, возможно голова Гоголя пропала именно в этот момент.

Есть еще одна легенда, а может это и правда. Один человек, которые стащил с останков Гоголя кусок одежды, потом чуть не сошел с ума, так как якобы Гоголь стал являться ему во сне и требовать вернуть его одежду обратно.

В течение жизни Гоголь писал еще и духовные произведения, которые практически не были известны массовому читателю и долгое время не издавались. А ведь эти произведения могут дать ответ хотя бы на часть загадок личности и жизненного поприща Гоголя.

Теперь великое наследие автора издается, и любой читатель может познакомиться с этими загадочными произведениями не менее загадочного великого писателя!

Юлия Макеенкова, Samogo.Net

Булгаков и еще 6 русских писателей-мистиков

Человек со сложной судьбой, имевший непростые отношения с властью, он писал довольно едкую сатиру на общественный строй, а его пьеса о «белых” с большим успехом шла на сцене МХТ. Но благодаря самому знаменитому роману — «Мастер и Маргарита” — Михаила Афанасьевича причисляют к писателям-мистикам. Сегодня мы решили вспомнить русских писателей, которые увлекались мистицизмом, что и нашло отражение в их произведениях.

Николай Гоголь (1821-1852)

Николай Васильевич немало сделал для развития русского языка, кроме того ему удалось оказать влияние на писателей-современников и потомков. Творчество Гоголя пронизано мистикой, религиозностью, фантастикой и мифологией и народным фольклором.

Мистическое у Николая Васильевича появилось в первых же книгах. «Вечера на хуторе близ Диканьки» просто наполнены потусторонними силами. Но все же более всего нечисти и мрака — на страницах повести «Вий», в которой Хома Брут пытается противостоять ведьме, вурдалакам и оборотням. Однако борьба бурсака, три ночи отпевающего паночку, идет прахом, когда он глядит в глаза Вию — чудовищу из преисподней с тяжелыми веками, скрывающими смертельный взгляд.

Гоголь в своей повести использует мотивы славянской мифологии, поверья и фольклор о страшном демоне. Писателю удалось создать из сказочного сюжета произведение, считающееся эталоном мистической литературы. Этот опыт спустя сто лет будет использовать Булгаков.

Федор Достоевский (1821-1881)

Федор Михайлович наряду с Гоголем считается одним из крупнейших писателей-мистиков XIX века. Однако основа его мистицизма совершенно иной природы и носит другой характер — в творчестве Достоевского есть противостояние добра и зла, Христа и антихриста, божественного и демонического начал, поиск и раскрытие мистической природы русского народа и православия. Ряд исследователей связывает наличие «потустороннего” в творчестве писателя с эпилепсией, считавшейся у древних «священной болезнью”. Вероятно, именно припадки могли служить «окном” в иную реальность, где Достоевский и черпал свои откровения.

Некоторые герои Достоевского также «одержимы” — они страдают от схожих болезней; таковыми можно назвать и князя Мышкина, и Алешу Карамазова. Но и персонажи другие произведений терзаются внутренними противоречиями и поиском в себе божественного начала. Разговор Ивана Карамазова с чертом, кошмары Свидригайлова о вечной жизни в комнате с пауками. Вершиной же религиозно-философского антропологического откровения Достоевский достигает в «Легенде о Великом Инквизиторе”, рассказанной Иваном Карамазовым. Эта история, по мнению Бердяева, является своеобразной квинтэссенцией путей, пройденных человеком в «Преступлении и наказании”, «Идиоте”, «Бесах” и «Подростке”. Достоевский соединяет тайну человека с тайной Христа.

Леонид Андреев (1871-1919)

Андреев творил на рубеже XIX-XX веков, в период Серебряного века. Его произведения близки по духу символистам, а его самого часто называют родоначальником русского экспрессионизма, однако сам писатель не принадлежал к какому-либо кружку писателей и поэтов.

Формирование Андреева как писателя несомненно проходило под влиянием модных модернистских веяний (и социальных тенденций — революционных настроений и жажды перемен), однако у него сложился свой собственный стиль. Творчество Андреева сочетает в себе черты скептицизма, религиозности и мистики (писатель серьезно увлекался спиритуализмом), все это находит отражение в его романах, повестях и рассказах — «Жизнь Василия Фивейского”, «Иуда Искариот”, «Воскресение всех мертвых”, «Дневник Сатаны”.

Так в «Жизни Василия Фивейского” сельский поп пытается воскресить мертвеца — в безумие героя Андреев вкладывает стремление стать сверхчеловеком, получить энергию Христа. Акт воскрешения необходим для перехода из смерти в творчество, в бесконечное бессмертие. Другая сторона мистики Андреева заметна в «Рассказе о семерых повешенных” — начиная от символического числа казненных и заканчивая страшным финалом, где жизнь продолжается несмотря на смерть.

Кстати, по стопам отца пошли и дети — трое из его сыновей и дочь стали литераторами. Причем Даниил Леонидович Андреев стал писателем-мистиком уже в годы СССР, самым значительным произведением его стал роман «Роза мира”, который он сам называл религиозно-философским учением. Андрееву удалось в одной книге объединить искусство и религию, объяснить существование нескольких земных измерений, метаистории России и значения ее для творчества, а также дать прогнозы на историческую перспективу.

Михаил Булгаков (1891-1940)

В творчестве Михаила Афансьевича оккультного не меньше, чем фантастического и мифологического. Исследователь В.И. Лосев назвал Булгакова самым загадочным писателем XX века, который был способен «проникать в сущность происходящих событий и предвидеть будущее. Его персонажи вынуждены существовать на стыке двух миров, иногда пересекая разделяющую их грань. Подобно Гоголю Михаил Афансьевич соединил в своих книгах невидимую жизнь с жизнью действительной.

Религиозно-философский подтекст у Булгакова прослеживается уже в 1920-х годах, когда герои его повестей открывают условный ящик Пандоры, выпуская в реальность неведомые силы. Персонажи «Дьяволиады”, «Роковых яиц”, «Собачьего сердца” примеряют роли богов, открывая в мир двери для потустороннего — изобретают волшебный луч, влияющий на эволюцию, или создают человека из собаки.

Но более всего религиозной философией и мистикой пронизан центральный роман Булгакова — «Мастер и Маргарита”. Стоит ли пересказывать сюжет о пришествии в Москву Сатаны со своей удивительной свитой и о том, что произошло дальше? Миры как будто смещаются, реальности меняются местами и по улицам разгуливает кот с примусом, по небу летают ведьмы, в столице хозяйничают демоны… Кроме того, в книге есть и библейский и исторический подтексты (роман Мастера о Иешуа и Понтии Пилате) и серьезная сатира на советское общество, обличающая его пороки (за что и караются представители этого общества, хоть и не Богом).

Борис Пастернак (1890-1960)

Пастернака обычно не причисляют к какому-либо течению Серебряного века, хотя он дружил с символистами и одно время общался с футуристами. Все же Пастернак, как и Андреев, стоит особняком. Первые поэтические опыты Бориса Леонидовича относятся к 1913 году, когда вышла первая книга его стихов. Только после публикации сборника «Близнец в тучах” Пастернак назвал себя «профессиональным литератором”.

Апофеозом творчества Пастернака стал роман «Доктор Живаго” — грандиозный по своему замыслу. Книга охватывает период русско-советской истории на протяжении почти 50-ти лет, рассказанной через жизнь Юрия Живаго, врача и поэта. Дмитрий Быков в биографии писателя отмечает, что в многослойном повествовании романа, который довольно реалистичен, можно отыскать и символическое начало — в основе произведения лежит собственная жизнь Пастернака, но только та, которую он хотел бы прожить.

Несмотря на весь реализм, «Доктор Живаго» пронизан религиозной мистикой и христианской философией — и ярче всего это раскрывается в тетрадке стихов Юрия Живаго. Мистицизм Пастернака не похож на гоголевский или булгаковский, поскольку в романе нет нечистой силы как таковой (есть лишь аналогии или метафоры), скорее он перекликается с тем, что можно увидеть у Андреева — человек и его судьба, сверхчеловек или песчинка в потоке истории. А вот стихи — совсем иное, в их лирике много христианской и библейской мифологии, жизни Марии Магдалины и Христа находят отражение в реальности, наполненной символами и знаками.

Владимир Орлов (р. 1936 г.)

Орлов пришел в литературу из журналистики. Считается, что в большинстве случаев подобные переходы более удачны, чем обратные. Владимир Викторович всем своим творчеством подтверждает эту гипотезу.

Если говорить о мистике в его произведениях, то наиболее ярко она выражена в романе, положившем начало цикла «Останкинские истории”, «Альтист Данилов». Книга вышла в начале 80-х годов прошлого века и рассказывает о демоне на договоре. Владимир Данилов успевает в перерывах между работой в оркестре посещать потусторонние миры, путешествовать во времени и космосе, общаться с различной нечистью. Мистика сплетается с фантастическим и музыкальным, причем музыке в романе уделяется очень много внимания — и порой создается ощущение, что она звучит на страницах книги.

Виктор Пелевин (р. 1962 г.)

Жизнь и творчество Виктора Пелевина окутаны мистикой, или мистификацией, если угодно. Он ведет жизнь затворника и редко появляется на публике, и еще реже дает интервью. Но в любом случае, даже эти редкие и скупые слова, записанные журналистами, не уступают по силе и глубине романам писателя.

Восточным мистицизмом и дзен-буддизмом Виктор Олегович увлекся будучи сотрудником журнала «Наука и религия». Эзотерической литературой Пелевин проникся, занимаясь переводами текстов Карлоса Кастанеды. Поиск Тайны, потусторонних символов в реальном мире, теоретическая и практическая магия являлись на рубеже 80-90-х годов прошлого века частью повседневности.

Увлечения писателя нашли отражение в его работах — яркие тому примеры «Омон Ра», «Колдун Игнат и люди», «Чапаев и Пустота», «Священная книга оборотня», «Нижняя тундра» и другие. Реальность в книгах Пелевина ускользает от читателя, миры меняются местами, и не понятно, в каком измерении сейчас находится персонаж, рассказчик, читатель. При этом часто Пелевину приписывали создание собственной религии, однако еще в 1997 году он пресек пересуды на эту тему.

Булгаков и еще 6 русских писателей-мистиков

Николай Гоголь (1821-1852)

Николай Васильевич немало сделал для развития русского языка, кроме того ему удалось оказать влияние на писателей-современников и потомков. Творчество Гоголя пронизано мистикой, религиозностью, фантастикой и мифологией и народным фольклором.

Мистическое у Николая Васильевича появилось в первых же книгах. «Вечера на хуторе близ Диканьки» просто наполнены потусторонними силами. Но все же более всего нечисти и мрака — на страницах повести «Вий», в которой Хома Брут пытается противостоять ведьме, вурдалакам и оборотням. Однако борьба бурсака, три ночи отпевающего паночку, идет прахом, когда он глядит в глаза Вию — чудовищу из преисподней с тяжелыми веками, скрывающими смертельный взгляд.

Гоголь в своей повести использует мотивы славянской мифологии, поверья и фольклор о страшном демоне. Писателю удалось создать из сказочного сюжета произведение, считающееся эталоном мистической литературы. Этот опыт спустя сто лет будет использовать Булгаков.

Федор Достоевский (1821-1881)

Федор Михайлович наряду с Гоголем считается одним из крупнейших писателей-мистиков XIX века. Однако основа его мистицизма совершенно иной природы и носит другой характер — в творчестве Достоевского есть противостояние добра и зла, Христа и антихриста, божественного и демонического начал, поиск и раскрытие мистической природы русского народа и православия. Ряд исследователей связывает наличие «потустороннего” в творчестве писателя с эпилепсией, считавшейся у древних «священной болезнью”. Вероятно, именно припадки могли служить «окном” в иную реальность, где Достоевский и черпал свои откровения.

Некоторые герои Достоевского также «одержимы” — они страдают от схожих болезней; таковыми можно назвать и князя Мышкина, и Алешу Карамазова. Но и персонажи другие произведений терзаются внутренними противоречиями и поиском в себе божественного начала. Разговор Ивана Карамазова с чертом, кошмары Свидригайлова о вечной жизни в комнате с пауками. Вершиной же религиозно-философского антропологического откровения Достоевский достигает в «Легенде о Великом Инквизиторе”, рассказанной Иваном Карамазовым. Эта история, по мнению Бердяева, является своеобразной квинтэссенцией путей, пройденных человеком в «Преступлении и наказании”, «Идиоте”, «Бесах” и «Подростке”. Достоевский соединяет тайну человека с тайной Христа.

Леонид Андреев (1871-1919)

Андреев творил на рубеже XIX-XX веков, в период Серебряного века. Его произведения близки по духу символистам, а его самого часто называют родоначальником русского экспрессионизма, однако сам писатель не принадлежал к какому-либо кружку писателей и поэтов.

Формирование Андреева как писателя несомненно проходило под влиянием модных модернистских веяний (и социальных тенденций — революционных настроений и жажды перемен), однако у него сложился свой собственный стиль. Творчество Андреева сочетает в себе черты скептицизма, религиозности и мистики (писатель серьезно увлекался спиритуализмом), все это находит отражение в его романах, повестях и рассказах — «Жизнь Василия Фивейского”, «Иуда Искариот”, «Воскресение всех мертвых”, «Дневник Сатаны”.

Так в «Жизни Василия Фивейского” сельский поп пытается воскресить мертвеца — в безумие героя Андреев вкладывает стремление стать сверхчеловеком, получить энергию Христа. Акт воскрешения необходим для перехода из смерти в творчество, в бесконечное бессмертие. Другая сторона мистики Андреева заметна в «Рассказе о семерых повешенных” — начиная от символического числа казненных и заканчивая страшным финалом, где жизнь продолжается несмотря на смерть.

Кстати, по стопам отца пошли и дети — трое из его сыновей и дочь стали литераторами. Причем Даниил Леонидович Андреев стал писателем-мистиком уже в годы СССР, самым значительным произведением его стал роман «Роза мира”, который он сам называл религиозно-философским учением. Андрееву удалось в одной книге объединить искусство и религию, объяснить существование нескольких земных измерений, метаистории России и значения ее для творчества, а также дать прогнозы на историческую перспективу.

Михаил Булгаков (1891-1940)

В творчестве Михаила Афансьевича оккультного не меньше, чем фантастического и мифологического. Исследователь В.И. Лосев назвал Булгакова самым загадочным писателем XX века, который был способен «проникать в сущность происходящих событий и предвидеть будущее. Его персонажи вынуждены существовать на стыке двух миров, иногда пересекая разделяющую их грань. Подобно Гоголю Михаил Афансьевич соединил в своих книгах невидимую жизнь с жизнью действительной.

Религиозно-философский подтекст у Булгакова прослеживается уже в 1920-х годах, когда герои его повестей открывают условный ящик Пандоры, выпуская в реальность неведомые силы. Персонажи «Дьяволиады”, «Роковых яиц”, «Собачьего сердца” примеряют роли богов, открывая в мир двери для потустороннего — изобретают волшебный луч, влияющий на эволюцию, или создают человека из собаки.

Но более всего религиозной философией и мистикой пронизан центральный роман Булагоква — «Мастер и Маргарита”. Стоит ли пересказывать сюжет о пришествии в Москву Сатаны со своей удивительной свитой и о том, что произошло дальше? Миры как будто смещаются, реальности меняются местами и по улицам разгуливает кот с примусом, по небу летают ведьмы, в столице хозяйничают демоны… Кроме того, в книге есть и библейский и исторический подтексты (роман Мастера о Иешуа и Понтии Пилате) и серьезная сатира на советское общество, обличающая его пороки (за что и караются представители этого общества, хоть и не Богом).

Борис Пастернак (1890-1960)

Пастернака обычно не причисляют к какому-либо течению Серебряного века, хотя он дружил с символистами и одно время общался с футуристами. Все же Пастернак, как и Андреев, стоит особняком. Первые поэтические опыты Бориса Леонидовича относятся к 1913 году, когда вышла первая книга его стихов. Только после публикации сборника «Близнец в тучах” Пастернак назвал себя «профессиональным литератором”.

Апофеозом творчества Пастернака стал роман «Доктор Живаго” — грандиозный по своему замыслу. Книга охватывает период русско-советской истории на протяжении почти 50-ти лет, рассказанной через жизнь Юрия Живаго, врача и поэта. Дмитрий Быков в биографии писателя отмечает, что в многослойном повествовании романа, который довольно реалистичен, можно отыскать и символическое начало — в основе произведения лежит собственная жизнь Пастернака, но только та, которую он хотел бы прожить.

Несмотря на весь реализм, «Доктор Живаго» пронизан религиозной мистикой и христианской философией — и ярче всего это раскрывается в тетрадке стихов Юрия Живаго. Мистицизм Пастернака не похож на гоголевский или булгаковский, поскольку в романе нет нечистой силы как таковой (есть лишь аналогии или метафоры), скорее он перекликается с тем, что можно увидеть у Андреева — человек и его судьба, сверхчеловек или песчинка в потоке истории. А вот стихи — совсем иное, в их лирике много христианской и библейской мифологии, жизни Марии Магдалины и Христа находят отражение в реальности, наполненной символами и знаками.

Владимир Орлов (р. 1936 г.)

Орлов пришел в литературу из журналистики. Считается, что в большинстве случаев подобные переходы более удачны, чем обратные. Владимир Викторович всем своим творчеством подтверждает эту гипотезу.

Если говорить о мистике в его произведениях, то наиболее ярко она выражена в романе, положившем начало цикла «Останкинские истории”, «Альтист Данилов». Книга вышла в начале 80-х годов прошлого века и рассказывает о демоне на договоре. Владимир Данилов успевает в перерывах между работой в оркестре посещать потусторонние миры, путешествовать во времени и космосе, общаться с различной нечистью. Мистика сплетается с фантастическим и музыкальным, причем музыке в романе уделяется очень много внимания — и порой создается ощущение, что она звучит на страницах книги.

Виктор Пелевин (р. 1962 г.)

Жизнь и творчество Виктора Пелевина окутаны мистикой, или мистификацией, если угодно. Он ведет жизнь затворника и редко появляется на публике, и еще реже дает интервью. Но в любом случае, даже эти редкие и скупые слова, записанные журналистами, не уступают по силе и глубине романам писателя.

Восточным мистицизмом и дзен-буддизмом Виктор Олегович увлекся будучи сотрудником журнала «Наука и религия». Эзотерической литературой Пелевин проникся, занимаясь переводами текстов Карлоса Кастанеды. Поиск Тайны, потусторонних символов в реальном мире, теоретическая и практическая магия являлись на рубеже 80-90-х годов прошлого века частью повседневности.

Увлечения писателя нашли отражение в его работах — яркие тому примеры «Омон Ра», «Колдун Игнат и люди», «Чапаев и Пустота», «Священная книга оборотня», «Нижняя тундра» и другие. Реальность в книгах Пелевина ускользает от читателя, миры меняются местами, и не понятно, в каком измерении сейчас находится персонаж, рассказчик, читатель. При этом часто Пелевину приписывали создание собственной религии, однако еще в 1997 году он пресек пересуды на эту тему.

Текст: Владимир Болотин

Российская газета

FILED UNDER : Статьи

Submit a Comment

Must be required * marked fields.

:*
:*